Вы никогда не задумывались над тем, что между эмиграцией и вынужденной эмиграцией существует большая разница?
Я не задумывалась, пока сама не оказалась в роли вынужденного эмигранта и пока не стала сталкиваться с психологическими проблемами детей вынужденных эмигрантов.
Проблема адаптации детей после вынужденного переезда в другую страну намного больше и сложнее, чем мы себе представляли.
Мы – психологи, и уж, конечно, мы – родители.
За полгода моей работы в Варшаве три раза я проводила диагностику на предмет наличия аутизма у ребёнка. В 2-х случаях, по моему мнению, действительно был аутизм.
А вот последний мальчик стал для меня примером того, как черты аутизма может принимать тяжёлая форма дезадаптации.
В 3,3 года ребёнок ВПЕРВЫЕ пошёл в сад, и этот сад был польско-английский! Он не общался, не хотел ни с кем играть, не отзывался, появились навязчивые действия…
После 3-х месяцев пребывания ребёнка в саду психолог и воспитатель сада стали настаивать на консультации психиатра на предмет наличия у ребёнка аутизма. И хотя психиатр после наблюдения за ребёнком сказал, что по своей линии он ничего не видит, он направил его на тест ADOS.
В 3,11, ребёнок прошёл тест ADOS. Специалисты, проводившие его, увидели аутизм. Психиатру ничего не оставалось, как подтвердить их заключение. Ребёнку официально был поставлен диагноз аутизм!
Всё бы, наверное, этим и закончилось, если бы не родители, которым не давал покоя диагноз ребёнка. Тем более, поведение ребёнка за год значительно улучшилось. И на резонные вопросы родителей, куда же собственно делся аутизм, психолог детского сада не давал внятных ответов.
Родители нашли меня через год после постановки диагноза по статье о несформированном билингвизме, предположив, что это, скорее всего, их случай.
Мы встретились. Сначала с родителями, потом с ребёнком. Конечно же, аутизма у ребёнка нет, и никогда не было.
Какие же факторы, способствовали тому, что сразу несколько независимых экспертов, увидели у ребёнка аутизм?
1. Никто из них не имел представления о психологических проблемах ребёнка-эмигранта, а в данном случае, о психологических проблемах ребёнка-эмигранта, ВПЕРВЫЕ идущего в детский сад. О тех тяжёлых формах дезадаптивного поведения, которые могут возникать в ответ на так сильно изменяющиеся условия его жизни.
2. Никто не учёл тот факт, что ребёнок проходил тест под руководством психологов, говорящих на ПОЛЬСКОМ ЯЗЫКЕ! И это через 6 месяцев после начала посещения польского сада, из которых, он фактически посещал его только 3 месяца! Т.е. никто не мог быть уверенным, что ребёнок на тот момент полноценно, в полном объёме понимал обращённую речь.
3. И, наконец, на момент прохождения теста, ребёнок был болен, с высокой температурой, после принятия ибуфена! Просто потому, что своей записи они ждали три месяца, а когда пришло время – ребёнок заболел.
Эта история, конечно же, пример крайнего варианта ошибок, которые могут допускать специалисты, сталкиваясь с ребёнком с тяжёлой формой дезадаптации.
Я рассказала о ней для того, чтобы и специалисты, и родители понимали, что адаптации, умению приспосабливаться к изменяющимся условиям жизни, ребёнка необходимо учить, быть внимательным к нему, чутко и бережно сопровождать его в этом трудном деле.
Мы не имеем морального права оставлять ребёнка одного в новых обстоятельствах жизни, наивно полагая, что «раз справляемся мы – справятся и они», или «дети легче адаптируются», или «ребёнку – проще» и т.д. ЭТО ОПАСНЫЕ ЗАБЛУЖДЕНИЯ. Будьте бдительны.
Здоровья, мира и благополучия Вам и Вашим детям.
